Корпоративный блог компании

постижения принципов построения архитектурной формы, которая в понимании зодчих делалась все менее зависимой от деталей, особенно подобных тем, что заимствовали с конкретных прототипов эклектики второй половины XIX в.3 Щусев противопоставлял творчество мастеров, «цитировавших» традиционные «клише», работам тех, кто пытался проникнуть в механизм сложения формы. «Наиболее верно,— писал он,— чувствовал сущность русского искусства Виктор Васнецов, который имел способность и к архитектуре, что и проводил в своих маленьких постройках: Абрамцеве и Третьяковской галерее» 4. Отрицая художественные достоинства произведений многих предшественников В. Васнецова, Щусев отдавал им должное как определенному этапу развития архитектурной мысли. Он показал в автобиографии, как менялось соотношение сил между ценителями классицизма и приверженцами древнерусских образцов, не скрывая, что первые обладали приоритетом в изучении наследия: «В конце 90-х годов под влиянием журнала «Старые годы» и «Мир искусства» развилась тяга к старине. Вкусы устремились к помещичьей усадьбе восемнадцатого и девятнадцатого веков». Но в общественном мнении исподволь уже готовился переворот. По наблюдениям Щусева, рост престижа тех, кто обратился к древнерусским мотивам, начался вместе «с постройкой Кремлевского дворца и храма Христа Спасителя». Отмечая глубину этого процесса, отнюдь не сводившегося к деятельности одного К. Тона, он подчеркивал: «Государство и правящий класс хотели подвести основу под развитие древне-национальной архитектуры. В общем, корни движения были значительно глубже и шли с восемнадцатого века, от собирателей народных былин. и славянофилов. В значительной степени корни исходили и от социального заказа религиозного характера».

Дата: 22 ноября 2011