Корпоративный блог компании

творчества, Щусев рассказал о специфике образа Москвы, открывшейся ему в ту пору, когда еще юношей, студентом петербургской Академии художеств, он впервые ее увидел: «Москва как город не произвела особого впечатления, ее булыжные мостовые и беспорядочная застройка после нарядной Одессы, где я бывал в юности. Но Кремль, особенно с его башнями, теремами и соборами, захватил меня своими историческими образами. Думы о Москве всегда впоследствии были связаны с Кремлем» 2. Это ощущение и пытался выразить мастер в новой постройке. Стилистическое решение Казанского вокзала он считал итогом всего своего прошлого опыта, начиная с процесса обучения. На его глазах распалась академическая система архитектурного образования. Зодчий пишет, что когда в 1891 г. восемнадцатилетним юношей поступил в академию, «большинству профессоров было уже около 70 лет». Новые преподаватели провели в жизнь реформу этой школы. Но, вспоминая об их деятельности и сравнивая ее с методикой предшественников, Щусев отметил, что на его памяти академия всегда «в отношении рисунка и деталей. могла соперничать с любой заграничной». Архитекторам его круга еще казалось, что секрет формирования художественного образа сооружения скрыт именно в понимании деталей. Так думали и практики и теоретики. Щусев об этом рассказывает: «У Стасова были под покровительством неважные архитекторы, например Гартман и Ропет, которые работали в «петушином» русском стиле. Из ведущих архитекторов были. Померанцев, который построил Торговые ряды в Москве (ГУМ), Шервуд — автор Исторического музея, Чичагов — автор Думы. Эти постройки сочинены на русской основе. Но когда архитекторы хотели при помощи принципов «Ренессанса» поднять русскую архитектуру на более высокую ступень и изменить ее «тяжелые» пропорции, они недоучли характера деталей русской архитектуры и все исправили в худшую сторону. Получился ложнорусский стиль».

Дата: 22 ноября 2011